«Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. - Сергей Алексеевич Сафронов

деньгах; поэтому не было надобности продавать хлеб и предлагать рабочие руки по дешевым ценам. Принимая во внимание все указанные условия, – заключал надзиратель, – экономическое положение населения надо признать удовлетворительным, несмотря на общее вздорожание жизни и сокращение по случаю войны работников в большинстве семей… Прекращение питейной торговли имело последствия положительного и отрицательного характера… Потребление алкогольных напитков местным населением было сведено к минимуму… Меры по насаждению трезвости оказали на население самое благодетельное влияние. В городах и селениях исчезло почти окончательно хулиганство; по отзыву местных торговых людей, покупательная способность населения, несмотря на войну, увеличилась значительно. Всеми лицами, стоящими близко к сельскому населению, отмечается то отрадное явление, что ныне крестьянин стал лучше питаться за счет той части бюджета, которая шла на пьянство. На место казенного вина появился самовар. Купцы отмечают, что в то время, когда была свободная продажа крепких напитков, рядовой крестьянин средней зажиточности покупал сахара за раз фунт-два, а также кусками; ныне те же крестьяне покупают от 5 до 10 фунтов за раз, несмотря на то, что цена на сахар поднялась. Прекращение питейной торговли как мера борьбы с алкоголизмом произвела глубокие изменения и в народном быту. Прежде, до воспрещения питейной торговли, деревенские свадьбы и храмовые праздники продолжались не менее недели, причем свадьбы и праздники сопровождались сильными попойками, для которых покупалось от 5 до 7 ведер одного только казенного вина. Помимо того, что эти попойки вели к потере рабочего времени, они еще сопровождались проявлениями непозволительных импульсов, драками и сквернословием. Ныне и храмовый праздник, и свадьба проходят в скромной обстановке, продолжаясь не более одного дня. Пьяный разгул пропал и заменился трезвым здоровым весельем… Но в этой мере борьбы с алкоголизмом есть и теневые стороны. Прежде всего, в отношении Щигровского, Корочанского и Новооскольского уездов нужно отметить нижеследующее явление. В то время как продажа питей была воспрещена повсеместно в означенных уездах, как из казенных, так и из частных питейных заведений, – в городах Старом Осколе и Тиме была разрешена свободная торговля виноградными винами крепостью не свыше 16 %. Вследствие этого крестьяне из некоторых волостей вышеуказанных уездов стали реже показываться за покупками в своих городах, направляясь больше или в город Тим (из Щигровского уезда), или в Белгород (из Корочанского уезда), или в Старый Оскол (из Корочанского и Новооскольского уездов). Покупая в этих городах разного рода товары, крестьяне в то же время запасались и виноградным вином. Бывали случаи, даже запротоколенные, вывоза виноградного вина из этих городов не только для потребления покупателя, но и для перепродажи. Ныне с прекращением свободной продажи виноградного вина в Белгороде, Новом Осколе и Тиме замечается обратная тяга покупателей-крестьян в свои уездные города. Другое зло, развившееся в Щигровском уезде в связи с воспрещением продажи крепких напитков, это тайное медоварение… Мед приготовляется в высшей степени грязно, и скорей может быть назван по способу его приготовления напитком одурманивающим, а не хмельным… Напиток вызывает у потребителей сильные сердечные боли. Следует упомянуть, что в числе других суррогатов крепких напитков замечено еще потребление таких спиртосодержащих веществ, как лак, политура, одеколон, киндербальзам и, кроме того, древесный и муравьиный спирт, а также денатурат… Наконец, возникло еще одно зло, которое по всем признакам имеет тенденцию углубиться, пустить широкие корни и сделаться в крестьянской жизни пагубным явлением того же порядка, как и питейное заведение, – это игра в карты. Но как бы не были печальны по себе факты потребления населением суррогатов вина, они не могут затемнить собой того светлого, отрадного и значительного, что принесло с собой воспрещение свободного отпуска крепких напитков. И лак, и политуру, древесный и денатурированный спирт потребляют главным образом алкоголики, но таких людей мало, и они незаметны в обстановке всеобщей трезвости»[498].

Официальные власти России считали, что положительное отношение народа к «сухому закону» обнаружилось с самого начала и ярче всего выражалось в бесчисленных ходатайствах и обращениях к власти и органам общественного самоуправления, в резолюциях и постановлениях различных общественных организаций и групп. Эти документы исходили от губернских и уездных земских собраний, городских дум, биржевых комитетов, торгово-промышленных комитетов, волостных и сельских сходов, кооперативов, рабочих организаций, ученых обществ, университетов, обществ трезвости и антиалкогольных организаций, присяжных заседателей, сессий окружных судов, епархиальных съездов духовенства, отдельных групп обывателей. Все они приветствовали решение правительства запретить продажу спиртных изделий и отмечали благодетельные результаты этого решения. О размерах всенародного движения в поддержку закона о принудительной трезвости говорят 467 городских и земских ходатайств. Что касается ходатайств крестьянских обществ, то в европейской России их было возбуждено 8 670, а в Сибири – 852. При опросе населения 84 % высказалось за запрещение продажи водки навсегда, а 74 % – за запрещение навсегда всех алкогольных изделий.

Городские и земские самоуправления не ограничивались постановлениями и ходатайствами о запрещении спиртных изделий, но стремились укрепить позиции трезвости. Многие города и земства сразу же приступили к разработке вопросов, связанных с усилением внешкольного образования, устройством народных домов, общедоступных лекций, разумных развлечений. Многие земства и городские управы выделяли большие суммы на постройку домов, на пособия нуждающимся. Медицинская общественность того времени не отличалась большой активностью в борьбе за трезвость, тем не менее горячо откликнулась на решение правительства, приветствуя запрещение казенной продажи водки, отстаивая необходимость радикальной борьбы с алкоголем и вне условий военного времени. С обращением к обществу в защиту отрезвления выступила Комиссия по борьбе с алкоголизмом при Русском обществе врачей-трезвенников, аналогичные постановления и ходатайства были опубликованы медицинским факультетом Московского университета, группой профессоров-медиков Киевского университета, Обществом русских врачей в память Н.И. Пирогова, Уральским медицинским обществом и др.

Хотя не обошлось без эксцессов. В некоторых губерниях фиксировались отдельные случаи разгрома винных складов. Но хулиганство сотен несознательных подданных на фоне относительно четко проведенного призыва более пяти миллионов военнообязанных можно считать мелкой неурядицей. Также «питейные заведения первой категории» (т. е. платившие годовой налог минимум 500 руб.) оказались великолепной лазейкой, целевым образом спаивая уже не нижние чины. Пьянство постигло интеллигенцию и дворянство, значительная часть которых оказалась в рядах так называемых «земских гусар» – сотрудников службы обеспечения, не участвовавших в боевых действиях, но прославившихся в качестве жуликов и спекулянтов. Представители пивоваренной промышленности добивались тогда распространения пива, якобы из желания добра и содействия отрезвлению народа. В докладной записке Председателю Совета министров они писали даже, что «распространение пива есть единственный путь для ограждения населения от распространения крепких изделии»[499].

Кроме того, на 1914 г. винный доход для казны планировался в районе 970 млн руб. При этом траты на военные